— Прекратите немедленно свои провокации, Ключевский! — взвился Анатолий Степанович. — Вы мне это моральное разложение бросьте.

— А режиссер был на премьере? — поспешил я прекратить закипающую ссору, которая могла далеко увести нас от сути разговора.

— В столицу он укатил, — махнул рукой Кругликов. — Заварил, понимаешь, кашу, а я теперь расхлебывай.

— Это он привез пьесу?

— Нет, — отозвался на мой вопрос Ключевский. — Пьесу написал наш местный драматург, Ираклий Морава.

— Он что, грузин?

— Это Ванька грузин?! — засмеялся Ключевский. — Да вы что, господин экстрасенс. .

Из дальнейших расспросов выяснилось, что в миру драматург Ираклий Морава известен как Иван Сидоров. И человек он со странностями, во всяком случае, на этом настаивал господин Ключевский. Господин Кругликов, как человек более прямолинейный, обозвал Ивана Сидорова натуральным психом, алкашом и даже возможным наркоманом.

— Глюки у него бывают, это точно, — поддержал директора Ключевский, — а в остальном милейший человек, смею вас уверить.

— Хороши глюки, — вспенился Кругликов. — Вы знаете, что мне заявил этот паразит за день до премьеры?! Оказывается, ему эту пьесу заказал Люцифер. Можете себе представить, господин экстрасенс, с каким контингентом приходится иметь дело.

— Да не Люцифер, Анатолий Степанович, а Асмодей, — снисходительно поправил директора Ключевский.

— А в чем разница-то? — удивился Кругликов.

— Люцифер покровительствует гордецам, — пояснил знающий актер, — а Асмодей опекает сластолюбцев.

— Да пропади они все пропадом, — выпалил в сердцах Кругликов. — И вы вместе с ними. То есть, извиняюсь, я не то хотел сказать.

Анатолий Степанович прикрыл рот ладошкой и затравленно огляделся по сторонам. Наверное, пересчитывал имеющийся в наличии персонал. Все вроде были на месте, и Кругликов слегка успокоился.

— А почему Ираклий Морава не был на премьере? — спросил я.

— Да я бы его на порог не пустил, — взъярился Кругликов. — У него же запой. Он на четвереньках передвигается.